После появления интернета я изучил азы сайтостроения. Быстро «на коленке» слепил сайт. Стал выкладывать там сборную солянку — от заметок про то, как йоги умудряются сами себе делать фелляцию, до статей по IT.
Ниживий рассказал однокурснику — Мише Бакурову (кличка Бакыр) — что у меня дома интернет и я веду сайт-журнал. У Миши интернета не было. Но были далеко идущие цели, интернет мог стать мостиком для их осуществления. Миша захотел познакомиться. Я не возражал. Через пару дней — Миша на пороге. Улыбается. Высоченный — 195 см. Занимается джиткундо и баскетболом, слушает тяжёлый рок, интересуется вуду. Сошлись быстро — хотя я и не поклонник Metallica или Sepultura.
С его помощью я стал чаще выезжать на ручной коляске за пределы квартиры. Он спускал меня на лифте до первого этажа; а там — ещё десять ступенек до двери подъезда. Миша становился позади, брал коляску за ручки и наклонял на себя на 30–40 градусов: передние маленькие колёса — вверх, чтобы я не вывалился. Дальше, двигаясь вперёд, он спускал меня на задних колёсах — ступенька за ступенькой. Такой вот проводник на волю.
Иногда после тренировок по баскету он оставался ночевать у меня. Допоздна сидели в аське — общались с русскоязычными студентами UCLA и айтишниками из США. Мишу интересовали эмиграция и расширение контактов. Цель простая — свинтить в Голливуд. Позже я поймал себя на мысли: а может, и мне — за компанию?
2001-й. С Мишей едем в Москву. Он уже легко манипулирует моей ручной коляской. Без труда меня сажает/укладывает/поднимает. Хотя, я тогда ещё был намного крепче, чем сейчас, и даже мог сам перевернуться с одного бока на другой. В Москве жили бабушкины братья и их семьи. Я писал про них ранее. Дорога — два дня на поезде. На полпути дверь купе открывается и заходят то ли сотрудники ФСБ, то ли дорожная полиция. Просят только нас с Мишей предъявить документы. Соседями по купе не интересуются. Я лежу на нижнем ярусе. Миша сидит на верхнем, свесив длинные ноги вниз. Достаёт из рюкзака наши паспорта и отдаёт силовикам. Те, изучив документы, спрашивают:
— С какой целью едете?
Миша, улыбаясь, отвечает:
— Теракт совершить на коляске.
Сейчас за такое, наверное, посадили бы. Или зубы по купе. Тогда — только усмехнулись.
— Шутники, где жить будете?
Я называю адрес и больше с нас ничего не потребовали — ушли.
Других происшествий не было. Поселились возле ВДНХ на Алексеевской у родственника.
На следующий день приезжает дядя Саша — старший брат моей бабушки. Разговоры. Показываю ему газету «Магнитогорский рабочий» — где была статья о моих маленьких успехах. Перед уходом, немного стесняясь, он подходит ко мне и говорит: «Ты молодец. Делаешь всё правильно. Это тебе». И передаёт свёрнутые купюры — 1 000 долларов. Сейчас ему, как Познеру, около 90 лет. Безмерное уважение.
Миша ежедневно катал меня по Москве на ручной коляске. Наматывали 15–20 км. Потом в Зеленограде у другого родственника, поездки на дачу и так десять дней. Мой первый опыт вылазки на волю в уже не детском возрасте — сделано!
Возвращение в Магнитку — вернуло меня в старую реальность с ограничениями седьмого этажа. Бакыр знакомит со своим тёзкой — соседом по кварталу. Его тоже звали Миша, но мы называли Попик (фамилия Попков). Попик был крепкий, младше нас на пять лет и немного заторможенный — в квартале над ним подтрунивали. В качестве компенсации у него было доброе сердце; любил креативить. Мы взяли над ним «шефство». Попик начал захаживать ко мне, став моими ногами и колёсами на том этапе. Позже Попик трижды разобьёт мне голову. Не со зла. Об этом — отдельно.
Мишин интерес к вуду неожиданным образом вывел меня через интернет к человеку, который называл себя бокором вуду и писал книги на эту тему. Я сделал ему сайт — для портфолио. В ответ он познакомил меня с Володей, своим клиентом из Чикаго.
Вова, с его слов, работал с Аэрофлотом. Пересекался с Березовским. У Вовы была жена, а у неё — любовник-юрист. По его словам, тот научил её, как «нахлобучить» Вову: подать в «деревенскую газетёнку» — объяву «Пропал муж. Володя, вернись!», потом в суд — «муж без вести пропал». Всё — ей, долги — ему. Так она оставила Вову босым. Пока он был в командировке, она забрала из сейфа несколько сотен тысяч долларов, переписала на себя всё, что можно, и уехала в другой штат. Эта история и привела его к тому же бокору — которому я тогда делал сайт.
Так началось наше взаимодействие с Вовой. Он начал подкидывать мне заказы на сайты: чикагский кондиционерщик, докторица, инвест-компания. Деньги были небольшие, но я нарабатывал портфолио.
Позже он свёл меня с парнем из крупной IT-компании — назовём его Жижа. Вова называл его «смарт эсс» за его MBA. Жижа приносит заказ — поддержка сайта американского молочного бренда. Я — неофициальный субподрядчик. После месяца работы всё шло без проблем, но как-то Жижа приехал к Вове — нужно срочно сделать доп. работы прямо сейчас. Вова: «У Эла ночь, разница во времени». Пробует дозвониться до меня — безуспешно. Жижа весь на нервах, переходит на личности. Вова: «Следи за словами, а то сайт замигает и погаснет». После этих слов у Жижи, сидящего на краю стола в светло-бежевых штанах, на ширинке начинает проступать пятно. Всё больше. Всё заметнее. Не выдержал — дал течь. Вова потерял дар речи.
На следующий день он мне позвонил. Всё доложил и сказал: «Извини, ман, но с этим человеком мы работать больше не будем».
С Жижей мы вскоре прекратили работу. А с Вовой я встретился лично спустя десять лет — в 2011-м, в Шереметьево. Я улетал на Бали, а он приехал в аэропорт впервые увидеться и пожать мне руку.
Интернет перестал быть игрушкой и стал проводником. В мою жизнь на седьмом этаже начали «заходить» люди. Сначала те, кто «выталкивал» меня из квартиры в город, потом те, кто «вытягивал» меня в работу. Я учился не столько делать, сколько настраивать — людей, процессы, цепочки событий. Дальше был переход на другой уровень.
